Интервью с украинским режиссером Николаем Засеев-Руденко: «Моргунов научил попугая ругаться, а кота пить пиво»

<p><span>Режиссер. Принял журналистов "Сегодня" в своем кабинете на киностудии Довженко.</span></p>

Украинский режиссер рассказал, как из-за девушки Леонид Гайдай разругался с Бывалым, из-за чего на съемках приходилось держать за ноги Николая Рыбникова и как Василий Лановой испугался национализма в «Черной раде»

— Николай Викторович, когда мы с фотокором получали пропуска на проходной киностудии Довженко, девочки аккуратно так предупредили, что вы человек… специфический. Что они имели в виду?

— Вот же девчата, змеюки подколодные (смеется). У меня просто есть грех — люблюкрепкое словцо. Ну а что — кто из нас не без греха? Кто-то по женщинам ударяет, кто-то спивается. А я вот ругаюсь. И знаешь, может, благодаря этому и чувствую себя на ура? Мне ведь 82 года, между прочим. Нет, что ни говори, а я в отличной форме. У меня жена Оксана моложе меня на 39 лет. Я готовлюсь снять еще одну картину — «Ревизор» по Гоголю. Многие ли в моем возрасте вообще способны сделать кино? Не думаю.

— Вот вы говорили о многих, кто ударял по зеленому змию. А как же вы удерживались от подобного соблазна — в актерской-то компании?

— Тяжело было. Все-таки сидеть в компании и не поддерживать ее — это уже из области фантастики. Я же нормальный здоровый мужик. Потому я тоже, конечно, пил. Но, во-первых, знал свою меру, а во-вторых, всегда много работал. А когда работаешь, все остальное уже отходит на второй план. Я же — вдумайтесь только — в кино с 1956 года!

 

new_image3_227

С актерами. Любил их всех.

— Как режиссер вы дебютировали в кино в 1972-м короткометражкой «Афоня, горим!» с замечательной Тамарой Носовой («Здравствуйте, я ваша тетя») и Алексеем Смирновым («Операция «Ы»). Как вы, начинающий режиссер, смогли заполучить в картину таких матерых актеров?

— Да все просто было! С Носовой мы тогда жили как гражданские супруги. А с Лешей я давно был в хороших отношениях. Так что попробовали бы они мне отказать! Снимал я «Афоню» в Васильковском районе под Киевом. Там для меня родные места — друзья, родичи, знакомые… И уже много лет спустя, в 1999-м, там же снимал свою «Черную раду». Там же природа, натура — благодать! Все, кто знал, приехали на площадку посмотреть, как «Микола працює». Один подходит и говорит: «Вот смотрю я, сидишь ты на стульчике, актеров к себе подзываешь. И это все? И это ты режиссер? Тю, и я так могу!» (смеется).

После «Рады» меня часто спрашивали: «Николай Викторович, а как это вы смогли за каких-то четыре миллиона гривен снять целых 9 серий по 55 минут каждая? С проявкой материала на пленке Kodak в Будапеште?». Я отвечал очень просто: «Деньги не п**дил».

— За годы вашей работы в кино кого вы только не сни­мали: Николай Рыбников, Георгий Вицин, Евгений Моргу­нов, Михаил Пуговкин, Игорь Старыгин… О сотрудничестве с такими легендами можно только мечтать!

— Это так, мне действительно повезло. Понимаешь, я любил своих актеров. И вообще, если человек западал мне в душу после какой-то картины, то я старался брать его и в следующую. Все-таки работать с друзьями намного приятнее, чем с незнакомцами. Единственный, кто меня разочаровал, так это Василий Лановой. В «Черной раде» он должен быть играть одну из ключевых ролей — гетмана Богдана Хмельницкого. Сделали пробы, утвердили. И вот буквально за пару дней до начала съемок он мне звонит и говорит: «Знаешь, Коль, не буду играть. Я тут услышал, что тебя собираются заставить снять откровенно националистическую картину. Извини, но я пас». Я — ему: «Да кто же меня заставит? О чем ты? Это же просто историческое кино!» Ну и ладно, пас так пас. Как говорится, не хочешь — иди на три известных буквы.

Я сразу же позвонил Алексею Петренко. Тот не подвел — согласился без вопросов. И, скажу вам, сыграл великолепно. А на память о Лановом я оставил у себя в кабинете его фотку в гриме и костюме гетьмана — вон на стене висит.

new_image2_290

На съемках. «Выстрел в гробу».

— Говорят, что Евгений Моргунов был человек, как бы это помягче сказать… злой. Вы снимали его в двух своих комедиях: «Бравые парни» и «Выстрел в гробу». Каким он вам запомнился?

— Правду говорят — он не всегда поступал хорошо. При этом я не сказал бы, что он был злым, нет, но нехорошие поступки — это факт. К примеру, когда мы снимали «Выстрел в гробу», нас принимали в каком-то колхозе. Союза уже не было, а колхозы еще были живы. Так вот, нас «гулял» какой-то тамошний начальник. Напитки, вареники гигантские — еще бы, такие звезды кино! И вот посреди застолья заскучавший Моргунов вдруг решительно так спрашивает у этого начальника: «Скажи-ка, батя, а как у вас тут с оральным сексом?». Понятно, что он употребил другой термин, это я сейчас его культурно смягчил. В общем, тот трудяга явно впервые услышал это слово и, естественно, не понял его значения. Он подумал, что его о какой-то сельхозкультуре спрашивают. И грустно так, даже виновато ответил: «К сожалению, показатели очень низкие. Мы уж старались-старались, но все впустую! Не хочет он в рост идти, хоть ты тресни». Представляете? Мы все, понятное дело, прифигели. Мол, нельзя так с людьми — что ж ты творишь такое?! А он возьми и учуди ту же шутку уже в следующем колхозе. Была в нем вот эта странная червоточина. Он, к примеру, мог запросто в ресторане что-то в блюдо подкинуть, чтобы закатить скандал и не платить за него. Естественно, ему приносили новое блюдо. Он постоянно такое откалывал. Его многие поэтому и не любили. Никулин так вообще просто не переваривал. И Леонид Гайдай (режиссер «Кавказской пленницы») тоже. Знаете, кстати, из-за чего они поссорились?

— Вроде из-за женщины?

— В какой-то мере да. Был просмотр какого-то материала, на который Моргунов заявился с очередной девочкой. Гайдая это жутко возмутило: «Посторонних прошу очистить комнату!». Женя в ответ взвился: «Это кто тут посторонний?! Я? Она? Это ты тут посторонний!». На этом их сотрудничество и закончилось.

 

1_132

Супруга. Оксана Ковалева.

— Говорят, Моргунов обожал длительные застольные посиделки?

— Было дело. Никогда не забуду, как мы обмывали «Выстрел в гробу» (актерам тогда, кстати, гонорары собирались выплачивать купонами, а зачем им эти бумажки в Москве? Пришлось бегать, суетиться, искать им рубли). И вот мы на квартире у Вицина сидим, культурно отдыхаем: стол, графинчик, закусочка. Сам Вицин при этом не употреблял. Он же был йогом и очень заботился о том, что попадает в его организм. И тут вдруг в разгар веселья раздается зычное: «Ссссукиии, пьете?». Оказалось, это сказал попугай Моргунова — тот научил птицу ругаться и весьма этим гордился. Он вообще обожал «измываться» над животными. К примеру, моего кота — мне не с кем было его оставить, и я взял его с собой на съемки — он натаскал пить пиво, и бедная зверюга постоянно была то под мухой, то с бодуна. Причем я долгое время все никак не мог понять: и чего это мой кот все к Моргунову ходит и ходит!

А вообще, тяжелая у него была судьба. У Жени ж сын погиб — Колька. На машине разбился. Он узнал об этой трагедии, возвращаясь домой из Киева, где отмечал юбилей короткометражки «Пес Барбос». Я ему еще тогда «Киевский» торт в подарок купил и на поезд посадил. На следующее утро позвонил, чтобы спросить как он доехал, а его супруга мне говорит: «А у нас трагедия». После похорон Моргунов сказал мне: «Я когда сына в гробу увидел, то понял, что больше не хочу жить». И через какой-то год его не стало. Но чаще, конечно, люди нашей профессии умирали от водки.

— Спивались подчистую?

— Да… Ох уж эта водяра! Боже, сколько от нее людей ушло на киностудии Довженко! Не перечесть. Ваня Миколайчук… Актер от бога. Я навещал его в больнице, в которой тогда лечились члены Союза кинематографистов. Приехал я, захожу к нему в палату, а он лежит зеленый весь. Поговорили немного, спрашиваю: «Ванечка, друзья к тебе хоть приходят?». А он такой: «Открой тумбочку». Открываю — а там две бутылки водки. Не только на нашей студии она людей губила — везде. Почему всех к ней так тянуло? Хоть ты убей меня, не знаю.
Возьми того же Грибова (актер МХАТа Алексей Николаевич Грибов, многие хорошо помнят его по роли капитана из «Полосатого рейса». — Авт.). Прекрасный актер. Но если он 50 граммов на грудь не возьмет — все, злой, необаятельный. А как выпил — ну просто другой человек!

А Коля Рыбников, царствие ему небесное? Снимал его в картине «Без году неделя» — он играл начальника управления речного флота. Спрашиваю: «Где Николай?». Мне говорят: «Такая ситуация… в общем, мы его спать уложили». Я разозлился: «Какое спать — он в кадре должен стоять!». Привели. Лица на нем, конечно, не было. Мы посадили его — ассистенты держали за ноги, чтобы не свалился. Ему надо было сказать всего одну фразу: «Дорогие товарищи выпускники!». Что он нам там только ни говорил, мать честная! Благодаря алкоголю «выпускники» стали и «закусниками», и «выпивняками». Кошмар просто…

3_92

Богда Ступка. Снялся у режиссера в 9-серийной «Черной раде».

— Да неужели все так по-черному пили?

— А что им делать еще? День идет съемка, а два сидишь в отеле и плюешь в потолок. Скучно. Отсюда — водка, курево, бабы. Я ведь многих актеров снимал. И да — пили все. Разве что кроме все того же Вицина. Да еще Николая Олялина — правда, Коля не пил, потому что к тому времени уже выпил все, что мог.

Кстати, об Олялине. Прекрасный пример того, как важна для актера фортуна. Он тогда снялся в картине «Дни летные» — играл там летчика. В это же время режиссер Юрий Озеров искал глав­ного героя для своей саги «Освобождение». Его помощники с ног сбились — всех перепробовали, но все было не то. И вот Озеров в гостинице случайно по телеку увидел эти самые «Дни летные», и его как током — вот он, тот, кого он так долго искал! И Олялина взяли, после чего он стал знаменит. Не мужик был — огонь! Жаль, что его уже нет. Из тех, кого я снимал, — имею в виду мужчин — уже никого почти не осталось, все умерли.

— Скажите, проблемы с вашими актерами случались? Все-таки у вас что ни мужик в кадре, то секс-символ советского кино. Девушки, наверное, площадку просто в осаду брали?

— Все актеры бабники. Тот же Вицин — как он знатно к моей супруге Оксане подкатывал! Пришлось ему тихо объяснить, что он неправ.

6_40

— В 80-х в своей картине «Странный отпуск» вы снимали Юрия Богатырева. Прекрасный фактурный актер, который ушел из жизни в 41 год. Говорят, что все из-за его нетрадиционной сексуальной ориентации?

— Да, к сожалению, из-за этого над ним многие глумились. Я помню, как однажды он зашел в буфет, где завтракали актеры, и кто-то четко и громко сказал: «О, наша девочка пришла». Представляете, каково ему было такое слышать? Он и правда очень страдал от этой своей ориентации. А ведь был замечательным человеком, очень ранимым. Картины рисовал. Удивительно, но я почему-то особенно четко запомнил, что у него был 46-й размер ноги. Мы для съемок не смогли найти ему подходящей обуви. Он так и снимался — босиком.

Юра честно пытался измениться — заводил романы с девушками. Но… проклятые дружки-приятели его в пу­чину какую-то засасывали. И выбраться из нее он уже не смог.

5_50

Рыбников. Был большим любителем заложить за воротник.

— В ваших «Бравых парнях» впервые за 35 лет после «Тихого Дона» встретились две звезды этого легендарного фильма: Элина Быстрицкая (играла Аксинью) и Петр Глебов (Григорий Мелехов)…

— Это была знаковая встреча. Элина ведь не знала, что снова сыграет с Глебовым, а вот он как раз был в курсе. Встретил ее — букет шикарный к ногам положил. В общем, включил актерские понты (смеется).

Но это сработало — Быстрицкая оценила жест и ситуацию — в ее глазах были слезы…

Изначально ведь на роль Мелехова утвердили Шворина Сашу, сыгравшего в «Летят журавли», а Петя Глебов в то время играл мелкие роли в Театре имени Станиславского. Вот он буквально упросил помощника режиссера: «Дайте мне хоть эпизод в «Доне» сыграть. У меня двое детей, живу в коммуналке». Ну, ему и дали.

Петя мне потом рассказывал: «Представляешь, стою загримирован под есаула, курю. В это время по коридору идет Сергей Герасимов (режиссер «Дона», — Авт.) со съемочной группой.

И сразу — мне: «Кто такой? Будешь играть у меня Мелехова».

Гримеры Пете потом несколько часов нос делали — у Глебова он ведь картошечкой. А вообще сейчас уже даже смешно вспоминать, что в постельных сценах Элина между собой и Петей целомудренно шинельку тогда подкладывала! Ну не нравился ей тогда Петя — старым его посчитала.

4_72

Популярные статьи: