This domain has recently been listed in the marketplace. Please click here to inquire.

spamcheckr.com

Die hier angezeigten Sponsored Listings werden von dritter Seite automatisch generiert und stehen weder mit dem Domaininhaber noch mit dem Dienstanbieter in irgendeiner Beziehung. Sollten markenrechtliche Probleme auftreten, wenden Sie sich bitte direkt an den Domaininhaber, welcher aus dem Whois ersichtlich wird.

Интервью с Виктором Сарайкиным: «Уйти из актеров меня отговорил знакомый бандит»

<p><span>57-летний актер. Ему ее привыкать играть жестких героев в форме.</span></p>

Популярный актер театра и кино («Ефросинья», «Слуга народа») рассказал, как выживал без денег в 1990-е, о встречах с Вициным, как делил гримерку с Золотухиным, о своем отрицательном амплуа и о том, как сыграл Геринга без грима

Имя: Виктор Сарайкин

Ро­дил­ся: 06.04.1959 в Магнитогорске (Россия)

Карьера: актер театра и кино

Родился в Магнитогорске в семье глухонемых. В детстве занимался фигурным катанием, но в 12 лет увлекся кинематографом. Занимался в драмкружке, где преподавали актеры Магнитогорского театра драмы.

Поступил в ГИТИС, который окончил в 1980-м (мастерская Олега Табакова). Проходил срочную службу в рядах Советской Армии — в железнодорожных войсках, на строительстве БАМа.

В 1980—1995 годах работал в Киевском театре драмы и комедии на Левом берегу. С 1995 года — актер Театра русской драмы имени Леси Украинки. Заслуженный артист России и Украины. Народный артист Украины.

В его активе более 80 работ в кино. Амплуа — гад и сволочь, обычно в форме и при погонах. А вот в театре чаще всего играет роли острохарактерные. К примеру, Дон Жуана в спектакле «В плену страстей», Капулетти в «Джульетте и Ромео». Самые громкие работы в кино — сериалы «Ликвидация», «Ефросинья», «Нюхач», «Последний москаль», «Контригра». «Владимирская, 15» и «Слуга народа».

Из последних работ в кино — сериал «Майор и Магия» режиссера Владимира Мельниченко («Костоправ»), детектив с элементами мистики (должен выйти на экраны уже в этом году).

Жена — известная театральная актриса Нина Нижерадзе («Ефросинья», «Истальгия»), с которой они поженились, будучи студентами ГИТИСа. Есть взрослый сын Матвей (не актер).

— Виктор Викторович, в вашей фильмографии числится более 80 работ. А свой самый первый съемочный день помните?

— Конечно! Я как раз поступал в ГИТИС, а в это время на студии Горького снимали фильм «Принцесса на горошине», куда набирали массовку из абитуриентов и студентов. Меня взяли и даже внезапно поручили сказать одну фразу! Там ведь по сюжету капризную невесту-принцессу всячески обхаживают женихи: поэты, художники. И каждый старается ее чем-то удивить, но она всем отказывает. А когда ее наконец-то завоевывает один рыцарь, мой герой произносит фразу — я до сих пор ее помню: «Мы отказываемся соперничать!». Надо ли говорить, что в титрах мое имя не значится, но я все равно был счастлив — всем рассказывал, что снялся в кино (смеется). Причем даже не могу сказать, что особенно волновался — все-таки это массовые сцены. Но когда произносил свою фразу, то да, немного мандражировал.

— Это был ваш дебют (который, кстати, ни в одной фильмографии не значится). А какую свою работу вы сами считаете первой — серьезной, настоящей?

— Однозначно картину «Последний гейм», которая снималась на киностудии Довженко. Это была такая себе спортивная драма с детективным уклоном, в которой мой герой расследовал убийство своего друга-теннисиста. Это была моя первая главная роль. Фильм крутили по кинотеатрам, а потом и по телевидению. Позже, когда я служил в армии, в железнодорожных войсках, эту картину даже показывали у нас в клубе.

— А какое было к вам отношение в армии?

— Кто-то уважал, а кто-то как раз и не очень — мол, подумаешь, артист! И пытался прищемить меня за это — по-разному бывало. Я ведь не то чтобы рвался служить, но пришлось. Тогда ведь как было: не отслужил — не мужик. А у наших отцов еще круче: если человека не призвали — значит, он вообще какой-то порченый. Так что я пошел отдавать долг Родине: поначалу была учебка, а потом уже Байкало-Амурская магистраль — строил знаменитый БАМ.

— Вам не было страшно? Все-таки человек искусства, и вдруг — ходить строем по команде…

— Страшно не было. Было другое: у меня только-только начало что-то получаться в кино. А тут меня на полтора года вырывают из всего этого. Я боялся, что забудут, что придется начинать все сначала. Так оно и вышло. И если в театре было проще — спокойно приступил к репетициям, то с кино пришлось влезать в какие-то мелкие эпизоды, в массовку. В общем, стартовал с нуля. И следующего прорыва мне пришлось ждать уже до 1990-х, когда кино начало становиться коммерческим. Если точнее — до картины «Афганец» Владимира Мазура.
С другой стороны… Понимаете, у меня ведь родители оба глухонемые. И все родственники надо мной и братом просто тряслись. Потому до армии я вообще ничего не умел делать. Зато в армии у меня появился некий внутренний стержень. Плюс она меня дисциплинировала. А это, в свою очередь, научило меня пахать и чего-то достигать и в моей профессии. Оно ведь знаете как бывает: ты работаешь до седьмого пота, а на тебя все равно орут, называют бездарностью. Хочется послать все куда-то далеко. Но это слишком просто — а потому надо сцепить зубы, собраться и работать. И уже потом, когда видишь результат, думаешь: а ведь не зря все это было!

 

new_image4_89

На сцене театра. Играет в дуэте с женой Ниной Нижерадзе.

— Вы учились на курсе Олега Табакова. Как так вышло, что из Москвы вы переехали в Киев? Обычно все стремились наоборот.

— Мы с женой учились на одном курсе (сейчас Виктор и Нина Нижерадзе вместе работают на сцене театра им. Леси Украинки. — Авт.), потом у нас родился ребенок. Как раз в год Олимпиады — в 80-м. При этом нас обоих пригласили в разные театры Москвы: меня — в драматический на Малой Бронной, а ее — в театр Советской армии. А семейным при этом нигде общежития не предоставляли. Выходило, что для того, чтобы нормально работать и где-то жить, нам надо было развестись. Такой вариант нас не устраивал. А тут еще у нас заканчивалась временная московская прописка. А я, к примеру, был из Магнитогорска, и с магнитогорской пропиской в столице работать не мог… Такая вот бредятина. И потому на семейном совете было решено двинуться в Киев. Я, во-первых, как раз там снимался в кино, а во-вторых, мой друг Паша Морозенко подлил масла в огонь: «Мы только что создали театр на Левом берегу — приходи к нам» (ныне покойный актер стоял у истоков театра, появившегося в конце 1970-х. — Авт.). Причем у них тогда еще даже своего помещения не было — базировались в бывшей синагоге. Я пришел, посмотрел, и они мне очень понравились по духу. И мы с женой переехали, тем более что у нее тут родители жили.

— Часто потом жалели, что перебрались сюда? Все-таки в Москве работы всегда было больше.

— К сожалению, часто. Особенно когда рухнул Союз — работы ж вообще не стало. Кинопромышленность лежала в руинах, в театре тоже как-то не ладилось. Да и зарплата равнялась тогда 15 долларам… Было очень тяжело.

— Как же вы жили? Точнее, на что?

— Крутился, как и все тогда. В центре Киева тогда была фирма «Свитанок» — служба быта. Я в нее устроился и мыл людям окна в квартирах. Манной небесной было, если приглашали сниматься в рекламу! За свою первую рекламу — ролик о какой-то газете — я получил 30 долларов. Целое богатство! Потом машины рекламировал: поднимал большой палец вверх, мол, машина — во! А еще, помню, бывало, что ехал на рекламу, а денег в кармане — ноль, даже на обратную дорогу не было. Но мне же обещали заплатить! Я на эту съемку просто летел. Одолжил в театре костюм — своего у меня не было. И летел, чтобы после съемок услышать: «Супер, всем спасибо, через недельку заплатим». Было ощущение, что все рухнуло. Попросил их: «Ребята, вы хоть домой меня довезите». И вот подхожу я домой, а там — Нина на балконе. Смотрит на меня и все понимает без слов.

— Не думали тогда завязать с профессией?

— Остановил меня один… бандит, мой знакомый. Он мне просто сказал: «Старик, ну ты же хороший артист. Нафига тебе нужно бросать свое дело? Ничего другого ты не умеешь. Хочешь, чтобы тебя убили?». Он, кстати, потом и пропал без вести… По сути, он меня уберег. У меня ведь та жизнь голодная уже просто поперек горла была. Ты же не будешь объяснять ребенку: «Сыночек, нам сегодня нечего кушать. Извини». И ведь не потому, что папа ленивый, а потому, что ему не платят ни черта. Хотя, опять же, это сильный опыт.

У меня ведь, кстати, бабушка пережила голод. Помню все ее рассказы, как выживали, чем питались. И я сам знал, какую травинку можно сорвать, чтобы съесть, а какую нет. А ведь когда я ее слушал, думал: «У нас такого никогда не будет». Ага…

— Вы вот про своего знакомого бандита рассказывали. Я так понимаю, вам вообще к людям криминала не привыкать. Я где-то читал, что у вас почти все одноклассники сидели.

— А что тут удивительного? Город Магнитогорск ведь кто строил? Ссыльные, каторжники. И мои предки были ссыльными. И район мой, в котором я рос, тоже был соответствующий — криминальный. Думаю, то, что я с детства грезил актерством, меня и спасло. Плюс увлекался спортом, а значит, все время был при деле. Вначале занимался легкой атлетикой, а потом вдруг резко «подсел» на фигурное катание. И уже через полгода стал чемпионом области. Правда, в паре, не одиночником. А одноклассники… Да, вы правду сказали.

new_image3_97

С Ольгой Сумской. В картине «Я тебя никогда не забуду».

— Вы с женой вместе уже не одно десятилетие. Да еще и работаете, так сказать, в одной «конторе». Вам никогда не хотелось ее… убить?

— Ну конечно, хотелось (смеется). Чаще всего за то, что она меня учит. Причем я уже все понял, а она меня продолжает учить (хохочет).

— С Олегом Табаковым сейчас отношения как-то поддерживаете?

— Нет, мы уже давно не общались. И не перезваниваемся.

— Знаю, что вы были дружны с ныне покойным режиссером Андреем Бенкендорфом.

— Это был уникальный человек, сниматься у которого хотели все и вся. Умный, интеллигентный — таких сейчас просто нет. Мне повезло, я снимался у него в картине «Несколько любовных историй». Большая часть сцен снималась в павильонах в Киеве, а часть — в Ялте, на выезде. А любые гастроли ведь людей или сплачивают, или разделяют навсегда. Они как бы показывают, кто и чего стоит. Мы жили рядом, в соседних номерах, и постоянно общались. Он мне много дал как актеру, очень много.

— В этом же фильме свою последнюю роль сыграл знаменитый Трус — актер Георгий Вицин. Каким он вам запомнился?

— Почему-то мне в память запало, что он постоянно ел грецкие орехи (смеется) и угощал ими всех. Он же был йогом — вел особый образ жизни, правильно питался, не пил. При этом, несмотря на то что он был уже в возрасте, он все время делал какие-то упражнения, гимнастику. Я ни разу не видел, чтобы он на кого-то повысил голос, всегда был необыкновенно спокойным. Он как-то рассказал нам, актерам: «Если режиссер говорил мне, что я сделал что-то неправильно, а я при этом понимаю, что все на самом деле сделано хорошо, то я не спорил, а просто шел в кадр и делал точно так же. Как правило, на шестом-седьмом дубле режиссер радостно кричал: «Ну наконец-то! Это я и просил!». А еще с нами тогда снимался Армен Джигарханян — один из самых близких друзей Бенкендорфа. Так вот он, если у него были какие-то замечания к нашей игре, говорил ненавязчиво: «Молодые люди, вы позволите мне вмешаться в вашу творческую лабораторию?» (смеется). Такое не забывается.

— Вам вообще везло на встречи с выдающимися людьми!

— Не то слово! Я когда-то снимался в «Ефросинье». Казалось бы, «мыло», обычный сериал, но зато пять сезонов в компании с Валерием Золотухиным! Это дорогого стоит. У нас ведь с ним одна на двоих гримерка была. Знаете, скольких я встречал таких себе «звезд», которым то не нравится, се не нравится? А у Валерия Сергеевича вообще не было никаких понтов. Это был профи высшей пробы. Я хорошо помню, как мне в голову вдалбливали мысль, что в театр надо приезжать рано, задолго перед спектаклем, чтобы настроиться-приготовиться. А я тогда по молодости думал: «Да пошли вы куда подальше с вашими нравоучениями!». Так вот, Золотухин рассказывал, что когда они строили свою Таганку, то в театр каждый день приходили вкалывать к восьми утра! Вы себе это представляете?

— У вас есть какие-то актерские табу? Роли, за которые вы никогда не возьметесь?

— Сейчас уже нет, а раньше были. К примеру, я побоялся сесть в инвалидное кресло — мой герой по сюжету попадал в аварию и становился инвалидом. А я как раз тогда только права получил и за руль сел. В общем, побоялся, и Бенкендорф на меня из-за этого обиделся. Получилось как-то глупо. Что еще… Умирать? Нет, не боюсь: если собрать все картины, в которых моих героев убивают, то целую фильмотеку можно наколотить.

— Вас не раздражает, что в кино вас чаще всего видят в амплуа плохого мента, плохого энкавэдиста, начальника зоны?

— Нет, и никогда не задевало. Потому что в театре я играю совершенно иные роли — острохарактерные, яркие: Дон Жуан в спектакле «В плену страстей», Капулетти в «Джульетте и Ромео». Так что меня это ни капли не напрягает. А в кино — так ведь и там тоже бывает по-всякому. К примеру, в «Контригре» я играл Германа Геринга (ближайший соратник Гитлера) — безо всякого грима! Мне только залысины сделали, да еще немного поправился для роли. Когда ходил в мундире по студии, у людей просто шок наступал (сходство и правда потрясающее. — Авт.). Или в «Сыщике Путилине» — отличная ведь роль поручика Судзиловского!

Популярные статьи: